Свет и Тени

      По «Интеру» - повторный показ «Мастера и Маргариты». Но этого мы коснёмся лишь частично. Для меня этот роман – даже не столько о самой любви, сколько о творчестве Михаила Булгакова и о том времени- 30-х годах.

И о нашем времени - тоже.

Прежде всего, надо упомянуть два момента этого произведения:

а) фантастическая составляющая и

б) эзопов язык творения.

1.Сейчас катастрофически падает культура чтения исторических произведений – т.е. зрителю и читателю даже в голову не приходит мысль, что персонажи того времени СОВСЕМ НЕ такие, какими мы привыкли видеть наших современников.

То есть у них могли быть совсем другие мотивы поведения, другие жизненные цели.

Они – палачи и жертвы, ещё ничего не знают – они часто думают, что большевистская власть скоро падёт. Не совсем уверены в себе даже большевики. Потому они со страху за свои действия судорожно погружают в «чёрную дыру» всю страну, топят её – пока она не пришла в себя.

Человек лишается самостоятельного источника существования, его приписывают к работе и месту жительства. Он оказывается целиком во власти всемогущего государства. Становится таким маленьким и бессильным – и всюду, куда ни повернись – виноватым.

Сегодня нам не понять ужас стука в окошко или в дверь среди ночи, после которого человек исчезает навсегда. Писатели – одни из самых свободных людей в стране, но и они согнаны в литературный колхоз, до сих пор существующий в Украине. Их лишают не только права публиковаться, но и жизни – скоро, после создания такого «колхоза», 2/3 из них перебьют – остальные поймут, как надо писать, а как – не надо.

Гениального писателя назовут Мастер – нигде нет его под личным именем. Какой-то журнал сдуру опубликовал отрывок из его романа – тут на арену выступают литературные охранники – как критик Латунский, в жизни – Ставский. Таким можно считать и Керженцева.

Даже Максима Горького – тот из-за ряда вооружённых охранников спрашивал: с кем вы, мастера культуры?

2.Мастера без помощи извне ожидало молчание и смерть. Никаких других сил, кроме волшебных, у творческого человека не осталось. Никакой вооружённой силы, кроме фантастической, сверхъестественной для помощи одинокому гению не осталось. Надо, чтобы стреляли – а пули в цель бы не ложились, лететь над головами – а его или её бы не видели.

Для этого репрессивный аппарат должен постоянно оставаться в дураках – в этом было спасение главных героев романа или фильма. Само пространство проклятой квартиры должно быть фантастическим: то обычных – то гигантских размеров. Получается: снаружи – вроде бы скромных – изнутри – гигантских. Снаружи – море народа, изнутри – никого нет, как будто вокруг не большой город, а безлюдный космос.

Вся советская страна – это сплошные заборы, замки, охрана, защитительные полосы. Наши волшебники – Азазелло, Бегемот, Воланд, Гела без труда проникают сквозь всё это, попутно стирая из памяти и вынимая из их карманов те или другие предметы. Их противники должны всё забывать, терять или приобретать, помнить то, чего не было, или попадать туда, куда они физически попасть не могли за данное время, как Стёпа Лиходеев.

Сатанинский шабаш только мог пересилить большевистский порядок вещей.

Роман писался в то же время, когда жили его персонажи.

Для меня на фоне всего этого жуткого шоу самым печальным была любовь Мастера и Маргариты. Маргарита – жена номенклатурного работника, тоже жила «не в своё время» - она вся, как и Мастер – жили в эпоху «серебряного века культуры» начала ХХ столетия. Её мужа, скорее всего, ожидал роковой 1937 год, когда и коммунистов не пощадили, и писатели «не от мира сего» вроде Пастернака или того же Булгакова могли выжить.

Они, Мастер и Маргарита, многое могли сказать друг другу, всё вокруг они чувствовали одинаково – им не надо было много говорить. Брошенные цветы Маргаритой – о многом могли бы сказать читателю или зрителю. Они оба одиноки в этом мире и близки друг другу.

В фильме, снятом в наше время, многое можно сказать открыто, не прячась от литературных надзирателей. Их в современной России ещё нет. Политические – уже есть, а литературных – ещё нет, или они пока не вошли во вкус. Нигде НКВД не выступает как самостоятельный субъект. У Понтия Пилата мы узнаём имена его охранников, кое-что о службе его охраны. О НКВД – ничего! А ведь антиподом влюблённых выступает не только Массолит, но и НКВД. Вот кому бы стёкла побить и квартиры разгромить!

Воланд не находит чего-то особенного в облике москвичей, т.е. советских людей. Сила зла идёт как бы со стороны, и эти люди везде выступают жертвами обстоятельств. Воланд и его компания презирают этих жалких людишек, которые в погоне за ничтожными выгодами не прозревают общей трагедии, накрывшей всю страну.

Их не жалко – им можно оторвать голову, довести до сумасшествия, набить морду – всё, что угодно. И нам нисколько не жаль этих копошащихся людишек. Ещё раньше Фёдор Достоевский писал, что для многих русских – «пусть весь мир провалится, лишь бы мне чай пить».

Вот мир и провалился, и они пытаются усесться и пить свой проклятый чай.

Воланд произносит знаменитую фразу, что «москвичей испортил квартирный вопрос». Их, скорее погубил узко шкурный интерес – «моя хата с краю». Как сейчас Российскую империю губит нефтегазовая труба, на которой, этнические русские пытаются усесться, отогнав всех остальных.

А новый поток Мастеров с Маргаритами изо всех сил стараются покинуть страну, в которой становится всё труднее дышать.

Пока не поздно. Опыт уже имеется.